– И оставить меня на произвол судьбы? Спасибо! В общем иди к черту! - сказал Говор, поднимаясь. - Когда я тоже не смогу больше работать, вот тогда ты изложишь мне свои взгляды на жизнь. И на бессмертие. Только имей в виду, что бессмертные - они будут не такими, как ты. И даже не как я. Они будут вечно молоды, понимаешь? Но, конечно, будут умнеть с годами. Пока это удается не всем. И оставь меня, пожалуйста, в покое. Понятно? Серегин, отправьте его домой. Иди, старина, иди, я к тебе заеду как-нибудь вечерком.

– Нет, - сказал старик. - Ты не чудотворец, Говор. А я ожидал от тебя чуда.

– Куда вас отвезти? - сказал Серегин. - Я распоряжусь.

– Куда-нибудь подальше. Это в ваших интересах. Но пока меня не увезут за пределы Земли, вам от меня не избавиться. Тебе тоже, Говор. Я приду опять. И ты ничего не сможешь сделать: нельзя не пустить в институт человека, который много лет водил его корабли. Так что до скорого, Говор! На космодроме…

Последние слова были сказаны уже в дверях.

– Ну, - сказал Говор, - если бы не мое воспитание, я стал бы бить вас, Серегин, чем попало. А работай вы у Герта, он вас вообще уничтожил бы.

– Я и не знал…

– Должны были знать.

– И потом, мне жаль его.

– Достоинство, нечего сказать. А кому не жаль? - Говор постоял, плотно сжав губы, шумно сопя носом. - Да, у него окончательно разладилось с психикой. Мрачное напоминание всем старикам, Серегин, особенно облучившимся. Впрочем, что вам до это. го? Но, собственно, и сам я хорош: зачем вышел к нему?

– Вы вышли не к нему, - возразил Серегин.

– Вот как? А к кому?

– Пилот ждет вас.

– Ага, - сказал Говор. - Я же говорю, что вы всегда все помните. А где пилот? Я его не испугал, надеюсь?

– Я здесь, - негромко сказал кто-то из угла.

– Чудесно. Значит, вы не испугались? Проходите, прошу вас. Поговорим у меня. Вы тоже, Серегин. Да, вы… простите, как вас?

– Рогов.

– Рогов, Рогов… Ну да, Рогов.